Rambler's Top100
InterCHARMnet: парфюмерия, косметика, новости рынка, каталог новинок, Косметика и закон, Деловой туризм, Календарь профессионала, LocalBannerNetwork LocalBannerNetwork English version

Новое на сервере

Поиск

Схема проезда
»    Выставки
   InterCHARM
      Конвенция салонов красоты
      Образовательный курс
      Школа 'Ногтевого сервиса'
   INTERCHARM professional
      Конгресс по косметологии
      Школа 'Ногтевого сервиса'
      Салонный менеджмент
   INTERCHARM professional
    Санкт-Петербург

      II Невский Конгресс LNE
   SAM-expo
   Симпозиум по
   эстетической медицине

   Форум хирургов

   BEAUTY TOP MEETING
   СЕМИНАРЫ

»    Издания
   Клуб подписчиков
   Les Nouvelles Esthetiques
   Ногтевой сервис
   Эстетическая медицина
   Интернет-магазин

»    Информация
   Лента новостей
   Новости компаний
   Пресс-релизы компаний
   Тенденции рынка
   Дайджест
   Косметика и закон
   Календарь событий
   Обучение
   Словарь терминов

»    Интерактив
   Горячая линия

»    Каталоги
   Каталог «Компании и бренды»
   Каталог интернет-ресурсов

»    Сервис
   Интернет-магазин
   Маркетинговые исследования
   Деловой туризм
   Web-мастерам

»    О нас
   СМИ о нас
   О компании
   Контактная информация
   Благотворительность
   Также мы на:   ВКОНТАКТЕ
                      ВКОНТАКТЕ


>>    Дайджест
Косметика и закон Тийна Орасмяэ-Медер о профессии и о себе
Имя Тийны Орасмяэ давно стало международным брендом. Ее знают в мировой косметологии как автора уникальных методик, эксперта по косметической безопасности при комиссии Европарламента, успешного руководителя и бизнес-леди. При этом она – удивительно скромный, интеллигентный человек, обладающий высокой культурой, присущей выходцам из Северной столицы. В 2010 году Тийна Орасмяэ-Медер стала первым лауреатом профессиональной премии Nouvellist, учрежденной журналом Les Nouvelles Esthetiques.

Тийна, вы – крупный специалист в области косметологии, стоявший у истоков этой отрасли. Расскажите, пожалуйста, тем, кто мечтает о профессии, каков путь в косметологи? Мне кажется, несмотря на ваш совсем не солидный возраст, мы уже можем об этом говорить.

  • Знаете, у меня создалось впечатление, что люди, слышавшие обо мне как о специалисте «со стажем», порой думают, что мне лет 80 (Смеется.), а потом при встрече с удивлением спрашивают: «Так это вы?».

    В косметологию я пришла случайно. В отличие от многих моих коллег, которые с детства об этом мечтали, я совершенно не думала о профессии косметолога. Хотела стать химиком, увлеченно ставила опыты. Химия была моей страстью. У меня мама химик, но она была категорически против моего увлечения, потому что специальность сложная, связанная с вредным производством, и она не хотела, чтобы я тоже посвятила себя этой профессии. Тем не менее, я лет в 10–12, чтобы купить набор «Юный химик», самостоятельно заработала некоторую сумму, недостающие деньги выиграла в «Спортлото», купила набор, завела тетрадь и начала экспериментировать. Меня завораживал процесс превращения одного вещества в другое. Со временем мои эксперименты приобрели прикладной характер. Однажды мы с подружкой собрали остатки маминой помады, растопили их в кастрюльке на водяной бане, слили в патроны и поставили в холодильник. Через некоторое время достали – ничего не получилось. В поисках причины своей неудачи я начала изучать «Органическую химию» В.Г. Жирякова, а потом проштудировала книгу «Химия и жизнь», переведенную с немецкого. Выяснилось, что в помаду надо добавлять масло какао. Понятно, что в те времена в магазинах его искать было бессмысленно. Однако накопленный к тому времени багаж знаний подсказал мне, где можно найти искомый компонент: в аптеке. Там я приобрела свечи от геморроя с анестезолом, опытным путем подобрала концентрацию и, представляете, стала варить отличную помаду. Потом доработала рецептуру, добавив сухие духи «Милой женщине». Таким образом, у меня и моих подруг всегда была прекрасная помада самых креативных цветов. По мере совершенствования технологического процесса моей продукцией начали пользоваться и сестры, и мама, и тети, и другие взрослые родственницы. Так я стала производителем губной помады.

    Так почему же наука не получила мирового светила в области химии по имени Тийна Орасмяэ?

  • Слишком велико оказалось давление со стороны родственников. В старших классах меня все уговаривали оставить химию и найти более достойное занятие, например «пойти в медицину». Поддавшись уговорам, я в 9-м классе решила попробовать себя на медицинском поприще и устроилась работать санитаркой. И… необыкновенно увлеклась. Уходила на работу на сутки в воскресенье утром, а в понедельник усталая, но страшно довольная, шла на занятия. И, естественно, после окончания школы поступила в медицинский институт.

    Каким доктором вы себя представляли в будущем?

  • Как многие абитуриенты, я хотела быть реаниматологом. Но на втором курсе планы неожиданно изменились. Моя подруга собиралась эмигрировать в Америку. Чтобы в чужой стране иметь какое-то ремесло, она пошла на курсы массажа. А там должно было быть четное количество учащихся. Ради соблюдения этого соотношения она против моей воли записала меня на эти курсы. Это был дорогущий 12-месячный курс, и я потом долго возвращала ей стоимость занятий. Но массажу нас учили профессионально, и меня этот процесс опять чрезвычайно увлек. Через какое-то время наша преподавательница поручила мне «сделать спину» моему первому клиенту. Делая массаж, я очень старалась, а выслушав благодарность клиента и тем более увидев результат, ощутила прилив вдохновения. Потом шла по улице и разговаривала сама с собой. Мне казалось, что я освоила лучшую в мире профессию. После этого «от спины» меня уже было не оторвать! (Смеется.)
    Если серьезно, то мой успех был обусловлен тем, что мне профессионально поставили руки, ведь это была хорошая школа – одни из последних государственных курсов массажа, где специальности обучали серьезно. У меня очень быстро появились постоянные клиенты, многие из которых, вылечив свои спины, захотели быть красивыми и стройными. Я начала с ними «экспериментировать» и добивалась впечатляющих результатов. Тем не менее была уверена, что после окончания института немедленно оставлю массаж и займусь «серьезной медициной». Что, собственно говоря, и сделала: получив диплом, начала специализироваться в кардиологии и даже поступила в аспирантуру. Писала о митральных стенозах и делала это тоже с большим удовольствием. Видимо, это особенность моего характера: я страшно увлекаюсь всем, за что ни возьмусь.

    А потом произошли две вещи. Во-первых, я ощутила, что мои руки скучают по массажу. Сама того не осознавая, прикасаясь к своих родственникам, знакомым, «нащупывала» проблему и делала им экспресс-массаж. Через три месяца окончательно «сломалась» и вернулась к массажу. И постепенно это занятие превратилось в основную профессию.

    Во-вторых, стала меняться ситуация в стране. Наступили 90-е, наука оказалась никому не нужной, но появилась возможность приобщиться к достижениям капиталистической промышленности, в том числе и в индустрии красоты. Конечно, с косметикой тогда было совсем не так, как сейчас, наверное, многие помнят, как сами варили кремы. Меня же заинтересовал профессиональный уход за телом. Поскольку я много занималась массажем и к тому времени уже два года преподавала классический массаж, загорелась идеей адаптировать массажные техники таким образом, чтобы добиваться не только оздоравливающего, но и эстетического эффекта.
    В то время специалисты вплотную занялись проблемой целлюлита. Я покопалась в специальной литературе, много часов просидела в публичной библиотеке и сделала схему, которая работала: сначала дренирующими приемами проводила массаж кубиками льда, потом наносила финалгон, а затем делала классический массаж, в котором преобладающим приемом было разминание. Конечно, ощущения были не очень приятными, но худели все отлично, кожа разглаживалась.

    Но финалгон же страшно жжет?

  • Это да, у меня были красные по локоть, распухшие руки. Но люди хотели худеть, поэтому терпели. Сейчас ведь тоже ради красоты клиенты многое терпят, например, соглашаются на достаточно болезненные инвазивные процедуры. Несмотря ни на что, увлеклась я очень, всех измеряла, записывала, строила номограммы. К тому моменту, когда появилась профессиональная косметика, я уже была «внутри» профессии. И когда руководство какой-нибудь компании решало вопрос о дистрибуции косметической линии, то они часто приглашали меня для консультаций. Я приезжала в офис, и мы вместе с сотрудниками разбирались в том, что написано на этикетках. Потом открылась кафедра Татьяны Николаевны Корольковой. У них в программе значилась двухчасовая лекция по профессиональному уходу за телом, и нужен был лектор. Им посоветовали пригласить меня как специалиста, который может рассказать об этом, что они и сделали. Я приехала и со свойственным мне энтузиазмом начала показывать все, что знаю. В результате в программе появился 6-дневный курс. К нам приходили учиться люди, которые были незнакомы с этими техниками. Мы им рассказывали о них, показывали на практике, используя при этом хорошую косметику (дистрибьюторы давали нам свою продукцию для работы), и люди уходили буквально влюбленные в свое дело.

    Вы в то время чувствовали перспективы вашей новой работы, открывающиеся горизонты?

  • Тогда все были в начале пути – и «Пластэк», и «Академи», и «Тальго», и, конечно, никто далеко вперед не заглядывал. Я со всеми дружила, компании давали мне свои препараты, я их тестировала, потом высказывала в письменной форме свое мнение, причем не всегда положительное. Это было время всеобщего энтузиазма. Косметологов было очень мало, мы все друг друга знали и буквально болели тем, что делали. Я все это так хорошо помню и ностальгирую по тому времени. Мы созванивались по ночам: «Попробуй такую-то маску, попробуй сделать вот так…». А вопрос денег в то время был вторичным. Конечно, зарабатывала я больше, чем кардиолог, но все равно это были небольшие деньги. Когда клиент платил 50 долларов за полуторачасовую процедуру, считалось, что это очень дорого, и надо было подробно объяснять, почему она ему необходима.

    Когда я накопила первую тысячу долларов, то купила профессиональный массажный стол белорусского производства, огромный, тяжелый, он весил несколько сотен килограммов, но был, кстати, очень хорошим. У него все снималось, удобно крепилось. Ни у кого такой роскоши не было. Потом через свою подругу, которая работала в Финляндии, приобрела инфракрасную лампу для отделения новорожденных норвежского производства. Я прочитала в специальной литературе, что при проведении процедуры полезно воздействие тепла, а термоодеял в то время не было. Мне подвесили лампу над столом, на специальный блок на потолке, снабдив системой регулировки высоты. Меня даже просили делать демонстрации с помощью этой чудо-техники. Я приезжала со своей лампой и давала мастер-класс. Тогда же начала проводить тренинги, в частности, меня пригласили в компанию «Тальго». Меня спросили, сколько будет стоить демонстрация массажа, я ответила, что мне ничего не надо, я просто так покажу все, что знаю и умею. В компании до сих пор смеются, вспоминая тот случай. Все-таки они настояли на том, чтобы мне заплатить. Но повторяю, деньги были не главным в то время, главным было – ощущение новизны, огромное любопытство, ведь до этого мы многого не знали о косметических средствах, которые стали появляться на российском рынке.

    Тийна, а в каком состоянии была в то время «фундаментальная» косметология?

  • Косметология как фундаментальная наука в то время не существовала вообще. Понятно, что был Институт красоты, и там проводили пластические операции. То направление, которое сегодня называют дерматокосметологией, занималось отдельными эстетическими проблемами, например удалением невусов, новообразований, коррекцией сосудов, но речь об устранении морщин каким-то другим способом, кроме круговой подтяжки, не шла. Косметологов называли «косметичками», они были на обочине индустрии. И вдруг к этим «косметичкам» примкнули серьезные доктора, тогда совсем молодые, обладающие огромным энтузиазмом. Многие из них сегодня стали настоящими экспертами отрасли, а тогда мы все покупали первые косметические средства, сами что-то мешали, учили друг друга массажу.
    Все очень изменилось в 1998 году, когда появились пилинги и инъекции. Произошел приток новых людей в профессию. Это связано со многими вещами. Во-первых, до этого косметолог воспринимался как второсортный специалист, я просто видела это по реакции однокурсников. Когда они участвовали в различных научных форумах по кардиологии, а я ходила на курсы педикюра, это вызывало у «приличных» докто-ров недоумение. А с появлением инъекций и пилингов косметология стала превращаться в медицинскую специальность, у косметологов появилась медицинская атрибутика – халаты, перчатки и т.д. Это «превращение» сделало профессию привлекательной, ведь одно дело – идти в «косметички» за рублем, и совсем другое – заниматься медицинской косметологией и иметь соответствующий статус. И потом, конечно, это резко повысило доходность профессии. Я на самом деле не стесняюсь об этом говорить: буквально за считанные месяцы расклад сил в косметологии изменился, по-прежнему были «косметички» со средним специальным образованием, которые зарабатывали определенную сумму за каждую единицу времени, и появились врачи, получившие в руки инструмент, благодаря которому они могли принимать по 25–30 человек в день и зарабатывать совсем другие деньги.
    Кроме того, в индустрию пришли мужчины, а, как известно, пока в отрасли платят мало, мужчины ее избегают. И за год-два энтузиасты, с которых все начиналось, растворились в этой многослойной массе. Мне кажется, сейчас соотношение примерно 1:100. Конечно, много было интересных и полезных экспериментов, но много было и полной ерунды, и клиентам порой доставалось, потому что на них ведь тоже экспериментировали. Хорошо, что этот стихийный энтузиазм вошел в разумное русло.

    Где вы черпали профессиональные знания?

  • Тогда стали проходить первые конференции по косметологии. Например, я помню, как мы все собирались на Первый конгресс Les Nouvelles Esthetiques, как полгода обсуждали грядущее событие и даже платья шили. В последний день перед конгрессом все косметологи бегали друг к другу на процедуры, срочно приводили себя в порядок, чтобы достойно выглядеть на столь важном мероприятии. Поезд Санкт-Петербург – Москва (а мы ехали из Питера) выехал нарядный, как свадебный кортеж. Помню, первый доклад делала Лидия Сарфати, и все желающие ее послушать не поместились в зале. Те, кто добрался до «источника знаний» раньше, оказались в числе счастливых слушателей, остальных не пустили. Начался скандал, под дверями собралась толпа недовольных. Организаторы конгресса установили в фойе экран и стали транслировать доклад за пределы зала. Все слушали Сарфати как богиню, хотя сейчас те вещи, о которых она говорила, уже широко известны.

    А как складывалась ваша карьера за рубежом?

  • Мы решили уехать из страны достаточно давно, году в 1998–1999-м, по семейным обстоятельствам. Приняли это решение сознательно, после того, как у нашего ребенка выявили аутизм, лечение которого при скромном арсенале российской медицины не представлялось возможным. Мы довольно быстро обнаружили, что кроме отсутствия специальных учебных заведений, педагогов нет никакой социализации, к тому же отношение общества к детям с ментальной дефицитарностью таково, что или ребенок обречен жить дома и никуда не выходить, потому что к нему плохо относятся окружающие, или надо уезжать. То есть это заболевание, которое в числе многих других, к сожалению, является показанием к эмиграции. Если бы не обстоятельства, я думаю, мы бы не уехали.
    Но было совершенно ясно, что, когда на руках «проблемный» ребенок, то нельзя ехать наобум. Мы стали наводить справки и потихоньку готовиться к отъезду. И я благодарна Патрису Ле Ланну, который подтолкнул меня к изучению французского языка, порекомендовав мою кандидатуру в качестве спикера на Конгрессе Les Nouvelles Esthetiques в Париже. Я горжусь тем, что оказалась первым русским специалистом, которого пригласили для демонстрации массажа. Мой приезд произвел фурор, потому что французы удивленно спрашивали: «А разве в России есть массаж?». И это при том, что в России потрясающая массажная школа, с которой французскую школу просто нельзя сравнивать. Благодаря своим выступлениям я довольно прилично освоила французский, и меня стали постоянно приглашать с лекциями.
    Я долго искала варианты отъезда, пыталась найти подходящую работу за рубежом. И вдруг, в полном соответствии с «законом парных случаев», одновременно поступили два предложения. Первое было из Парижа, не скрою, очень интересное – и с точки зрения жилья, и зарплаты, и статуса. Второе – от доктора из Ниццы, который открывал там салон. У него была непростая ситуация: имелись планы по развитию франчайзинга, с которыми он не справлялся.
    Я поехала на переговоры, предварительно договорившись с мужем, что мы, безусловно, выберем Париж. Посетив офис этой компании, расположенный в центре столицы, я еще раз убедилась в правильности принятого нами решения и поехала в Ниццу только потому, что мне казалось неудобным сообщать о своем отказе по телефону. Был февраль, в Париже шел дождь, а когда я вышла из аэропорта в Ницце, то обомлела, увидев пальмы на залитой солнцем лужайке. Встреча с предполагаемыми работодателями происходила на набережной, в окружении цветов и источаемого ими умопомрачительного аромата. Мы выпили шампанского, и я подписала договор, несмотря на то, что условия меня ожидали весьма скромные: жилье фирма не предоставляла, зарплата была небольшой, к тому же у компании оказался долг в 100 000 евро. Фактически, меня приглашали на роль антикризисного управляющего.
    Тем не менее, я подписала контракт, после чего позвонила мужу и сказала, что, вопреки нашим мечтам о Париже, я «променяла» его на Ниццу. На что он мне вдруг ответил: «Замечательно! Я сам хотел тебе это предложить, там же солнышко!». Так мы поехали «на солнышко».
    Первое время, наверное, с полгода, конечно, было тяжело. Работа антикризисного менеджера требовала огромных сил, хотя у меня никогда не было проблем с управлением.

    По-французски вы к тому времени говорили уже свободно?

  • Да, я уже преподавала на французском языке, хотя, конечно, знала его не блестяще и порой делала смешные ошибки.
    Мы приехали 10 мая, а 11-го я вышла на работу директором салона, в котором трудились 10 человек. Первую неделю я просто зажимала себе рот, чтобы не высказаться: видела, что все неправильно организовано и ясно понимала, почему предприятие не приносит денег. Прежде всего – отношение к пациентам и работе. Во Франции совсем не так, как в России. Российский, как и любой восточно-европейский косметолог, строит с пациентом личные отношения, уже во время первого визита немедленно вовлекает его эмоционально в решение проблемы и берет на себя ответственность за то, что делает. А в Ницце я увидела девочек, которым было абсолютно все равно, кто к ним пришел и что будет с пациентом. Я помню, в первый же день позвонила клиентка и сказала, что записана на 18.00 часов и уже едет из Монако в Ниццу (заметьте, уже за это ей можно было сказать спасибо), но минут на 15 опоздает. Я говорю ей: «Конечно, никаких проблем, мы вас ждем». Вдруг косметолог, которая должна была ее принять, заявляет, что не успеет ничего ей сделать, потому что процедура рассчитана на час. Если клиентка приедет в 18.15, а салон работает до 19.00, то нет смысла ее обслуживать, потому что все уйдут домой, в том числе и она. Понятно, что никуда она не ушла, и вообще никто никуда не ушел… (Смеется.) Но через неделю они сказали мне, что я «Стали´н». Чему я очень удивилась, потому что никаких репрессий еще с моей стороны не было. В общем, первый месяц и для сотрудников, и для меня оказался трудным. Потому что я «закрутила гайки», всех подруг развела по разным сменам, ввела скользящий график, мы стали работать с 8.00 до 22.00 без выходных. А в один из уикендов мы с мужем остались в салоне и навели там порядок. Заведение было большое, двухэтажное, и мы двое суток не спали, но за это время выбросили все старье, которое там было, все отмыли, починили сантехнику, в общем, привели все в порядок.

    Тийна, извините, но у меня такое впечатление, что вы сейчас рассказываете не о французском салоне красоты, а о дешевой российской парикмахерской.

  • А они там… такие и есть! И этому, кстати, есть причины. Я потом этим феноменом заинтересовалась и выяснила, что эта отрасль во Франции переживает не лучшие времена.
    Тем не менее через месяц жизнь у нас стала налаживаться. Что интересно, те клиенты, которые ходили до этого в салон и которых устраивало существовавшее положение вещей – пыльные окна и серые полотенца – были очень недовольны переменами. Они открывали дверь, видели черно-белый дизайн, красные розы повсюду (я каждую неделю в 5 утра ходила на рынок, покупала 140 красных роз и расставляла их на обоих этажах) и открыто возмущались. Мы старым клиентам не повысили цену на услуги, но почти никто из них с нами не остался. Зато появились новые клиенты, которые сквозь чистые окна разглядели наш салон и захотели в нем обслуживаться.
    В результате долги мы отдали, создали франчайзинг, все заработало. В течение еще некоторого времени этот салон был витринным, а потом его закрыли, потому что коммерческого смысла для его поддержания уже не было. Девочки все разошлись и открыли свои салоны. Я за них искренне радуюсь, мы с ними до сих пор дружим семьями. Хотя первые два месяца они меня просто ненавидели. Я им говорила, что придет время, и они будут с благодарностью меня вспоминать. Когда они открыли свои салоны, то сказали мне: «Да, Тийна, ты была права». Признаюсь, слышать такое приятно.
    А салонов таких во Франции очень много. Отрасль находится в упадке, в первую очередь по причинам, касающимся организации бизнеса, так же как и в России. Во Франции индустрия красоты – системная проблема, потому что социальные выплаты очень высокие, зарплатный фонд пожирает прибыли. У меня сейчас свой салон, и я с удовольствием взяла бы на работу еще одного косметолога, но вести дело надо так, чтобы предприятие было рентабельным, а есть определенная зарплатная планка косметолога, ниже которой нельзя опускаться. Эта планка довольно высокая, выше, чем минимальный размер зарплаты. Кроме того, нельзя «сажать» косметолога на процент. Можно давать небольшой бонус-премию, и мы его даем, чтобы мотивировать персонал. Во Франции действует стандартная схема: допустим, 3% от дохода делятся на весь коллектив (от администратора до уборщицы), чтобы было справедливо. И получается, что у сотрудников есть неплохая зарплата, но она меньше, чем во многих других отраслях. Мотивации к работе ноль, потому что для специалиста все равно – проведет он процедуру за 200 евро тщательно или сделает эпиляцию за 15 евро кое-как. К тому же сейчас это не престижная профессия. Она была когда-то таковой, ведь, что интересно, французскую косметологию в свое время создала русская аристократия. Первые косметические кабинеты появились в Париже в 20-е годы, их открывали аристократки, эмигрировавшие после Октябрьской революции во Францию. К сожалению, эти салоны практически все прогорели, потому что дамы не умели вести бизнес. Маленькие заведения остановились в своем развитии и не смогли измениться в соответствии с требованиями времени, в результате салонная индустрия Франции оказалась в стагнации. По статистике, в 90% салонов красоты работают 2 человека и меньше, т.е. хозяйка и ее помощница, которые делают все – от татуажа губ до эпиляции ног. Салоны в основном живут за счет продажи косметики. В России часто говорят и пишут о неумении продавать в салонах, ставя в пример французские салоны красоты, где 70% дохода – это продажи. Потому они и продают, что у них не покупают услуги. Когда мне француженка признается, что она в течение 22 лет регулярно посещает косметолога, я в ужасе смотрю на нее и думаю, как бы деликатно спросить ее, какие косметические средства этот специалист использует, по-видимому, не очень эффективные. А она мне поясняет: «Я хожу к косметологу регулярно – не реже 10 раз в год». То есть это раз в месяц, и то не всегда. При этом процедуры зачастую сводятся к аппликациям косметических препаратов, без использования каких-то методик. А французские профессиональные бренды живут своей жизнью. Надо признать, что, несмотря на все усилия, у подавляющего большинства брендов цифры продаж во Франции составляют всего 1–3% от мировых.

    Ну хорошо, а какими же средствами пользуются тогда француженки?

  • Как ни странно, многие пользуются тем, что продается в магазинах. Все это очень популярно и доступно. Масса акций, распродаж и всего на свете. Французских брендов огромное количество, они прекрасны, у них замечательные легенды, сбалансированный ингредиентный состав и результат их применения налицо.

    Тем не менее вы наверняка замечаете, что француженки выглядят естественно, и при минимуме косметики у них очень ухоженный вид, хорошая кожа и цвет лица.

  • Что меня очень подкупает, и в чем я вижу большую разницу между двумя странами: француженки не боятся быть естественными. И они совершенно не боятся стареть. В свою очередь, они поражаются тому, насколько потрясающе выглядят русские женщины. Француженка приходит в салон красоты тогда, когда у нее уже появляются возрастные изменения, эстетические проблемы. Она приходит для того, чтобы выглядеть чуть более ухоженной, без всякой надежды решить эти проблемы. Когда ей говоришь, что их можно устранить, она очень вежливо соглашается, но при этом ни секунды тебе не верит. А когда добиваешься видимого результата, она искренне удивляется: «Как это возможно?». Они живут по-другому и удовольствие получают по-другому. Они самодостаточны, и в этом, наверное, нужно брать с них пример.
    А еще причина в том, что в России очень много одиноких женщин. Одиноких женщин много везде, но у нас закрепилось в сознании, что женщина может быть счастлива только «при муже». Поэтому в такой конкурентной среде российская женщина должна быть всегда во всеоружии и готовой к встрече со своим счастьем.

    Это мы уже затронули психологический аспект…

  • Я же пятнадцать лет проработала в России косметологом и знаю, что при отсутствии в стране института психотерапии его функции выполняет косметолог. То есть ты про своих пациентов знаешь гораздо больше, чем про родственников. Ты знаешь все – от имени любимой собачки до привычек свекрови. И даже у женщин, которые замужем и счастливы в браке, есть установка, что до тех пор, пока она молодая, красивая, здоровая, она защищена. Как только один из этих компонентов выпадает, она становится уязвимой. И поэтому в России любая женщина пытается не просто максимально замедлить старение или «остановить» возраст. Этого недостаточно, ей нужна трансформация, нужно всегда оставаться 18-летней. И женщины переживают, не хотят принимать свой возраст, порой дело доходит до трагедии. И конечно, тут психотерапевт просто необходим.

    На Международном конгрессе по прикладной эстетике в рамках выставки INTERCHARM professional заявлена специальная сессия «Когда пациент недоволен».

  • У каждого косметолога должна быть тактика, направленная на минимизацию издержек, в том числе и возможного недовольства со стороны пациента. Я всегда во время первой консультации оставляю час на вопросы и даю человеку выговориться. Задаю вопрос и слушаю, не перебивая. И он говорит зачастую все, что у него наболело. Это важно, потому что у нас же нет времени о себе поговорить. Потом я выясняю, что конкретно не нравится во внешности, что хотелось бы изменить. Обычно женщина называет не менее пяти позиций. Тогда я говорю: «Представьте себе, что у меня есть волшебная палочка и я могу выполнить только одно ваше желание, что вы из этих пяти пунктов выберете?» И она озвучивает ту главную проблему, которая ее беспокоит. С нее и надо начинать. Это на самом деле момент истины, до которого нужно докопаться, потому что мы относимся к проблеме иначе, нежели сама пациентка. Ты смотришь на нее и видишь, что там работы непочатый край, и думаешь, с чего бы начать. А она говорит: «У меня вот морщинка в области декольте появилась, это так ужасно». И нужно прежде всего убрать эту морщинку, а затем уже работать над решением других проблем. Специалист допускает большую ошибку, начав терапию с того, что кажется важным ему, потому что клиента это может вообще не волновать. Более того, коррекция может оказаться для него травматичной. Очень давно у меня была пациентка, которая пережила настоящую трагедию после липосакции. Она пришла в клинику, чтобы уменьшить объем коленей. Операция проходила под наркозом, хирурги немного подкорректировали ей колени, заодно решили улучшить форму и убрали над подвздошными костями то, что называется «венерины холмы». Она буквально рыдала, потому что муж это страшно любил и ей самой нравился этот изгиб. Она говорила, что фигура у нее была в форме гитары и весь гардероб был подобран под такой силуэт. Доктора же ей сделали очень стандартную, хорошую фигуру, но она ходила по хирургам и просила «сделать как раньше». Никто ее не понимал и, естественно, за это не брался. В общем, ей, конечно, отравили существование. То же самое относится и к манипуляциям с лицом, особенно сейчас, когда существует масса инъекционных методик. Есть же врачи, которые при одном взгляде на пациента говорят: «Я вас вижу, я знаю, что надо делать, молчите, мне все понятно». Пациента, который пришел со своей проблемой, легко подавить врачебным авторитетом и склонить на что угодно. На мой взгляд, это вопрос этики и определенного культурного уровня специалиста. Но этому нужно учиться и, что отрадно, можно научиться. Мне кажется, молодым косметологам на курсах необходимо объяснять, что окончательное решение должен принимать пациент. Но при этом, безусловно, мы обязаны рассказывать о способах решения его проблемы, ведь, что скрывать, есть пациенты, склонные к экстриму. Я считаю, что хороший специалист не должен идти на поводу у дисморфофобичного пациента.

    А как вы решали вопросы с легализацией документов об образовании, подтверждением своей квалификации? Ведь при приеме на работу вы, наверное, должны были предоставить документы о профессиональном образовании?

  • Когда я приехала во Францию, я не подтверждала врачебную квалификацию как лечащий врач. Это очень трудно сделать. Во Франции для подтверждения диплома необходимо, прежде всего, иметь право на проживание в стране и право на работу. Тогда можно предоставить документы в Департамент здравоохранения, диплом проверят на подлинность, и после этого можно подавать конкурсную заявку на стажировку. И если тебя примут по конкурсу в больницу, ты обязан там два года отработать не как специалист, а как врач общей практики. Это фактически интернатура, где тебе платят минимальную зарплату за 35 официальных рабочих часов в неделю. Но даже сами французские врачи в блогах называют это «узаконенным рабством», потому что иностранные специалисты работают больше, чем они. Потом ты получаешь право сдать госэкзамен, после чего, наконец, можешь специализироваться по общей схеме. В общей сложности процесс подтверждения квалификации врача эстетической медицины занимает 7–8 лет. Сразу у меня этой возможности не было, потому что мне надо было зарабатывать на жизнь, кроме того, у меня были определенные обязательства по контракту. Но я сделала это в 2007 году, когда мне предложили работать в лаборатории по косметической безопасности, аккредитованной при комиссии Европарламента. Им нужен был врач-дерматолог со знанием косметологии, говорящий по-русски, потому что речь шла о русскоязычных странах. Я подозреваю, что кроме меня во Франции не нашлось человека с такими параметрами. Я честно сказала, что у меня российский диплом. А через месяц мне прислали письмо, в котором говорилось о присвоении мне экспертной квалификации.

    В России всегда равнялись на Францию в вопросах моды, парфюмерии и косметологии. И когда индустрия красоты у нас в стране только начинала зарождаться, мировая, в том числе и французская, косметология подобно огромному локомотиву, уже мчалась вперед на всех парах. Можете ли вы в этом контексте дать свою экспертную оценку: в какой вагон российский красивый бизнес успел вскочить тогда, в начале 90-х годов?

  • Да, надо признать, что этот поезд у нас в то время не ходил. Тем не менее когда международный состав, именуемый индустрией красоты, к нам ворвался, мне кажется, российская косметология умудрилась вскочить в первый вагон. Я говорю серьезно, это удалось сделать потому, что вектор развития косметологического направления определили высококлассные врачи-энтузиасты, которые в первые годы этим занимались. Благодаря им был заложен фундамент, на котором многое держится до сих пор. За эти годы сформировалась настоящая школа косметологии. Российских косметологов отличают любознательность и тяга к анализу, они занимаются вопросами состояния кожи и ее придатков, и это очень правильно. Я не вижу никакого смысла косметологу красить ногти, не надо ему на это отвлекаться. И российскому красивому бизнесу удалось избежать подобных издержек, которыми отягощен, например, салонный бизнес во Франции. В России специалисты занимаются в большей степени как раз терапевтической косметологией, что способствует правильному и интенсивному развитию отрасли. Как ни странно, социальные минусы тоже превратились в плюсы. В этом бизнесе люди долгое время работали без всякой социальной защиты, без больничных, стабильных зарплат, получая заработанное наличными в конце дня. Но несмотря ни на что, была огромная заинтересованность специалиста в своей работе и личная ответственность за клиента. Каждый посетитель салона воспринимался как уникальный, интересный пациент, которому хотелось отдать все свои знания и умения. Мне кажется, российскую косметологию можно сравнить с французским ресторанным бизнесом, где люди также болеют за свое дело и стараются угодить клиенту. У меня, например, муж очень мало ест. И каждый раз, когда мы обедаем или ужинаем в ресторане, во время десерта к нам подходит шеф-повар и беспокойно спрашивает: «Вы не доедаете заказанные блюда, Вам не понравилось? Может быть, Вам что-то другое приготовить?» А в России шеф-повар не выйдет к клиенту и не поинтересуется его мнением. Так и российский косметолог беспокоится о своем пациенте, а французский специалист не проявляет подобной заботы.

    Какие еще преимущества есть у российского косметолога, а чему россиянам стоит поучиться у французов?

  • Если коротко, то первое и главное преимущество российского косметолога – это образование. Российский косметолог даже со средним медицинским образованием имеет весьма высокую квалификацию.
    Второе преимущество – это эмоциональная вовлеченность, которая есть практически у всех. Я считаю, что не вовлеченный косметолог – это плохой косметолог.
    Третье – это, конечно, то, что у российских косметологов (по крайней мере, у многих) есть свобода выбора инструментов, чего не имеют западные косметологи. Они получают зарплату и работают с теми косметическими средствами, которые им предоставляют. В России же косметологи имеют право голоса при закупках инструментария, и торгующие организации знают, что сначала нужно заинтересовать косметолога, а он уже все доступно объяснит владельцу бизнеса.
    С другой стороны, россиянам, безусловно, есть чему поучиться у западных специалистов. Главное достоинство европейских косметологов – они не навязывают свою точку зрения клиентам. Может быть, иногда это и минус, потому что они зачастую ничего не обсуждают с пациентом. Например, клиент говорит, что ему не нравятся пигментные пятна и он хотел бы с ними что-то сделать. На что косметолог может ответить: «Хорошо, процедура №3», без каких-либо комментариев.
    Второй плюс европейских косметологов – они гораздо меньше заботятся о кошельке клиента во всех смыслах этого слова. А российский косметолог отлично «считывает ярлыки»: пациент разулся – все лейблы прочитаны, пиджак снял – все ярлыки сосканированы, и в уме уже составлен бюджет, на который пациента надо «раскрутить». Даже если можно обойтись проведением простых процедур, специалист выжимает из клиента по-максимуму, просто потому, что считает, что он за это может заплатить. Это неправильно.
    В этом плане огромного уважения заслуживают южно-азиатские специалисты – японские и тайваньские, которых я очень люблю. Они образованны, безумно трудолюбивы и переживают за результат и комфорт пациента. При этом у них действительно золотые руки, очень развита культура тактильного контакта, взаимного массажа, и от этих прикосновений они получают огромное удовольствие. И, конечно, непревзойденный уровень сервиса, который, не знаю, возможен ли в России.
    И еще один факт, на который стоит обратить внимание. Российские косметологи, к сожалению, абсолютно не умеют пользоваться Интернетом. А он дает огромные возможности – там можно учиться, там огромное количество литературы, кроме того, это возможность для саморекламы, поскольку есть социальные сети, где молодые специалисты могут о себе рассказывать, набирать клиентуру, делать себе имя. Я, например, нашла там огромный ресурс для себя, переведя часть своих публичных выступлений в формат вебинаров. Я читаю вебинары на косметологические темы в удобное для косметологов время (с 20.00 до 22.00 часов по московскому времени), примерно раз в три недели. Лекции не рекламные, просветительские, косметологам это тоже удобно – можно слушать, не отрываясь от домашних дел. Мне кажется, это очень мощный ресурс, надо и специалистам активнее пользоваться Интернетом, и преподавателям не отказываться от возможностей, которые он предоставляет для работы.

    Тийна, вы же занимаетесь еще и разработкой и производством собственной продукции?

  • В 2003 году на одной из конференций я впервые услышала о новых ингредиентах, полученных биотехнологическим путем –пептидах, благодаря которым можно получить направленный эффект коррекции при нанесении их на кожу. Загорелась этой идеей, сначала пыталась ее предложить для реализации брендам, с которыми сотрудничала, но интеграция пептидов в косметические рецептуры требовала принципиально иного подхода к процедурам. В результате я решилась на рискованный шаг – самостоятельную разработку процедуры коррекции мимических морщин. Обратилась в известную швейцарскую лабораторию, с которой сотрудничала раньше как эксперт, и нашла там единомышленников. Пять лет спустя, в 2009 году, мы выпустили продукцию Meder Beauty Science. Конечно, было очень страшно, ночь перед первой презентацией я не спала, да и весь первый год после выпуска было много волнений – новые страны, новые специалисты. Сейчас мне спится лучше – с брендом работают косметологи в 20 странах, в мае этого года открывается Meder Beauty School в Японии, мы подготовили к выпуску новые процедуры и даже второй бренд – Meder Beauty Spa. Наверное, это был один из самых рискованных поступков в моей жизни. К счастью, он оправдался.

    Назовите, пожалуйста, главные качества хорошего косметолога.

  • Есть два качества, которые одинаково важны в этой профессии. Это позитивные моральные установки и владение техниками. Мне кажется, главная черта характера для косметолога – умение слушать людей и не осуждать. Ничего не примерять на себя и ничему не давать оценки: ни состоянию кожи пациента, ни его политическим взглядам, ни его характеру. Кроме того, очень важно быть терпеливым. Если у тебя нет терпения, то тебе просто трудно будет выполнять свою работу, которая на самом деле достаточно рутинна. Ведь проблемы, с которыми обращаются пациенты, в 90% случаев стандартны, и чем больше ты работаешь, тем меньше тебе попадается интересных случаев, в основном это типовые ситуации.
    Еще один момент – надо уметь получать удовольствие от тактильного контакта. Руки поставить можно, но если ты не получаешь приятных ощущений от прикосновений, то к концу рабочего дня будешь чувствовать себя разбитым. Надо научиться и отдавать, и получать.
    Что касается технических навыков, то косметологу необходимо воспитывать в себе привычку к анализу, потому что в рутинной профессии очень быстро появляется соблазн не думать. Ведь у хорошего косметолога постоянная клиентура, о которой он знает все, и при ежедневной монотонности в работе голова может «отключиться», попросту перестать работать. Поэтому каждый раз, когда клиент ложится на кушетку, надо тщательно обдумывать тактику его ведения, а затем принимать решение о конкретных методиках. Нужно учиться анализировать и размышлять.
    Необходимо также научиться видеть проблему клиента в целом. Клиническое мышление – очень важное качество для косметолога. У меня, например, была в России пациентка с выраженными признаками старения. При фактическом возрасте 29 лет она выглядела на 45. Чего только ни делали специалисты, чтобы ее «омолодить», даже термаж назначили, и деньги она немалые на процедуры потратила. А я обратила внимание на чрезвычайную бледность ее лица и поинтересовалась, давно ли она сдавала анализ крови и какой у нее гемоглобин. Она призналась, что у нее гемоглобин 59 и выше 70 в последние годы не поднимался, это у нее наследственное. Ну, скажите на милость, какая может быть в такой ситуации мезотерапия или другие процедуры? Если косметолог видит перед собой такую «белоснежку», он должен хорошо подумать, прежде чем предложить ей ту или иную омолаживающую процедуру. А руками научить работать можно любого человека, который имеет к этому стремление, готов учиться. Сейчас, кстати, надо перенимать опыт у старшего поколения, обладающего уникальным профессиональным багажом. Ведь была прекрасная советская школа массажа, где ставили руки, обучали физиологичным массажным приемам. Эти удивительные преподаватели в какой-то момент оказались невостребованными, потому что отказывались учить за неделю – они передавали свои знания и умения ученикам долго, в течение года или двух. И эти люди сейчас уходят, их надо искать, брать у них частные уроки, потому что массажист должен делать каждый день класс, как это делают балетные. Массажист должен учиться всю жизнь. Конечно, такому мастеру, как Анатолий Андреевич Бирюков, учиться, наверное, уже не нужно, а вот у него учиться надо.

    Тийна, что бы вы хотели пожелать читателям Les Nouvelles Esthetiques?

  • Вот сейчас я почувствовала себя аксакалом. (Смеется.) Я думаю, пожелание одно – любить профессию. «Классический» косметолог – это человек, как правило, со средним медицинским образованием, который занимается терапевтической косметологией. И часто ему хочется освоить более эффективные инвазивные методы. Но ведь вы знаете, в чужой тарелке еда всегда кажется вкуснее, я об этом всегда говорю в своих лекциях. Терапевтическая косметология – это прекрасно, и не надо стремиться брать «чужие высоты», надо развивать в себе то, что ты можешь делать.
  •   Автор: Беседу вела главный редактор Les Nouvelles Esthetiques Алсу Разакова

    30 мая 2011 года



    »    Реклама
    Реклама на портале
    [ Баннерная система сайта interCHARM.net ]

    Рассылка новостей  
    Новости парфюмерно-
    косметического рынка



    »    Реклама
    LocalBannerNetwork

    »    Реклама
    LocalBannerNetwork

    »    Реклама
    LocalBannerNetwork

    »    Реклама
    LocalBannerNetwork

    »    Реклама
    LocalBannerNetwork

    »    Реклама
    LocalBannerNetwork

    »    Голосование

    Извините, голосований нет!





    Rambler's Top100



    Поиск:

        
    Рассылка 'Новости парфюмерно-косметического рынка'


    Экспо Медиа Группа
    "Старая Крепость"

    COPYRIGHT 2000-2005

    Редакция не несет ответственности за новостные и аналитические материалы, опубликованные со ссылкой на другие издания.

    Powered by DGCA